Неточные совпадения
Он прочел письмо и остался им доволен, особенно тем, что он вспомнил приложить деньги; не было ни жестокого слова, ни упрека, но не было и снисходительности. Главное же — был золотой мост для возвращения. Сложив письмо и загладив его
большим массивным ножом слоновой кости и уложив в
конверт с деньгами, он с удовольствием, которое всегда возбуждаемо было в нем обращением со своими хорошо устроенными письменными принадлежностями, позвонил.
— Знаком вам этот предмет? — выложил вдруг Николай Парфенович на стол
большой, из толстой бумаги, канцелярского размера
конверт, на котором виднелись еще три сохранившиеся печати. Самый же
конверт был пуст и с одного бока разорван. Митя выпучил на него глаза.
В комнате, в которой лежал Федор Павлович, никакого особенного беспорядка не заметили, но за ширмами, у кровати его, подняли на полу
большой, из толстой бумаги, канцелярских размеров
конверт с надписью: «Гостинчик в три тысячи рублей ангелу моему Грушеньке, если захочет прийти», а внизу было приписано, вероятно уже потом, самим Федором Павловичем: «и цыпленочку».
Им совершенно тоже известно, что у Федора Павловича
конверт большой приготовлен, а в нем три тысячи запечатаны, под тремя печатями-с, обвязано ленточкою и надписано собственною их рукой: «Ангелу моему Грушеньке, если захочет прийти», а потом, дня три спустя подписали еще: «и цыпленочку».
На
конверте были три
большие печати красного сургуча, но
конверт был уже разорван и пуст: деньги были унесены.
— А вот записка об этом от тетушки, — сказал Нехлюдов, подавая ей узенький
конверт с
большим вензелем. — Там вы всё увидите.
И он чуть не побежал с террасы. Но племянник Лебедева схватил его за руку и что-то шепнул ему. Тот быстро воротился и, вынув из кармана незапечатанный письменный
конверт большого формата, бросил его на столик, стоявший подле князя.
Теперь мне понятно: он походил тогда на человека, получившего дорогое, любопытное и долго ожидаемое письмо и которое тот положил перед собой и нарочно не распечатывает, напротив, долго вертит в руках, осматривает
конверт, печать, идет распорядиться в другую комнату, отдаляет, одним словом, интереснейшую минуту, зная, что она ни за что не уйдет от него, и все это для
большей полноты наслаждения.
Старцев все собирался к Туркиным, но в больнице было очень много работы, и он никак не мог выбрать свободного часа. Прошло
больше года таким образом в трудах и одиночестве; но вот из города принесли письмо в голубом
конверте…
Подписанное Егором Егорычем имя было его масонский псевдоним, который он еще прежде открыл Людмиле. Положив свое послание вместе с белыми женскими перчатками в
большой непроницаемый
конверт, он кликнул своего камердинера. Тот вошел.
— Ничего стыдного нет. Рука у него теперь мягкая, словно бархат. И сам он добрее, мягче сделался. Бывало, глаза так и нижут насквозь, а нынче
больше все под лоб зрачки-то закатывать стал. Очень уж, значит, за отечество ему прискорбно! Намеднись мы в клубе были, когда газеты пришли. Бросился, это, Удодов,
конверт с «Ведомостей» сорвал:"Держится! — кричит, — держится еще батюшка-то наш!"Это он про Севастополь! Ну, да прощайте! Секрет!
На рождество я послал Маше по почте письмо. На именины свои, 11 ноября, я, между прочим, получил в подарок «папетри» —
большой красивый
конверт, в котором была разноцветная почтовая бумага с накрашенными цветочками и такие же
конверты, тоже с цветочками, чистые визитные карточки с узорными краями. На серо-мраморной бумаге с голубыми незабудками я написал...
Потом директор благоговейно вскрывал
большой, запечатанный сургучными печатями
конверт, присланный из округа, и громко диктовал нам — темы для сочинения, математические задачи или текст для перевода.
Иные отказывались от билетов, говоря, что возьмут потом или что уже взяли, другие поприсылали их обратно — кто при вежливо извинительных записочках, выставляя какое-нибудь благовидное препятствие к посещению вечера, а кто, то есть
большая часть, без всяких записок и пояснений, просто возвращали в тех же самых, только уже распечатанных
конвертах, чрез своего кучера или с горничною, приказав сказать майору, «что для наших, мол, господ не надо, потому — не требуется».
Дня через два он не пришел работать, а потом старая хозяйка сунула мне
большой белый
конверт, говоря...
Не оставалось никакого сомнения, что это был голос княгини Казимиры: ее польский акцент был слишком знаком присутствующим для того, чтобы еще осталось какое-нибудь сомнение, что это была она. В этом хотел бы усомниться, но тщетно, один Михаил Андреевич, которому вошедший человек подал на подносе
большой незапечатанный
конверт.
— Вот она, читайте… — и генеральша подала клочок нотной бумаги, на которой рукой Ларисы было написано карандашом: «Я все перепортила, не могу
больше жить. Прощайте. В
конверте найдете все, что довело меня до самоубийства».
Что мне сказать про себя? Черная печать твоего
конверта вся перед глазами. Конечно, неумолимое время наложило свою печать и на нее, [На нее — на М. И. Малиновскую, которая долго болела.] но покамест, как ни приготовлялся к этой вести, все-таки она поразила неожиданно. В другой раз поговорим
больше — сегодня прощай. Обнимаю тебя крепко. Да утешит тебя бог!
И вот Варвара и Грушина пошли в лавочку на самый дальний конец города и купили там пачку
конвертов, узких, с цветным подбоем, и цветной бумаги. Выбрали и бумагу и
конверты такие, каких не осталось
больше в лавке, — предосторожность, придуманная Грушиною для сокрытия подделки. Узкие
конверты выбрали для того, чтобы подделанное письмо легко входило в другое.
— А вот вы сейчас с этим познакомитесь, — отвечал гость, вытаскивая из кармана и предлагая мне
конверт с
большою печатью.
Через три дня после получения печальных известий из Ниццы, Анне Михайловне подали
большое письмо Даши, отданное покойницей m-me Бюжар за два дня до своей смерти. Анну Михайловну несколько изумило это письмо умершего автора; она поспешно разорвала
конверт и вынула из него пять мелко исписанных листов почтовой бумаги.
Дней через пять Дора снова вздумала идти к Жервезе. Проходя мимо одной лавки, они накупили для детей фруктов, конфект, лент для старшей девочки, кушак для самой молочной красавицы и вышли с
большим бумажным
конвертом за город.
В
конверте было следующее шестистишие, посвященное не то графине Хотетовой, не то ее
большому голодавшему селу Хотетову...
Конверт был довольно
большой и как будто знакомый.
Конверт был сделан из простой бумаги, печати были из бурого сургуча с изображением якоря: одна
большая в середине, четыре по краям; сбоку было капнуто сургучом.
Стало светать, и Поликей, не спавший всю ночь, задремал. Надвинув шапку и тем еще
больше высунув письмо, Поликей в дремоте стал стукаться головой о грядку. Он проснулся около дома. Первым движением его было схватиться за шапку: она сидела плотно на голове; он и не снял ее, уверенный, что
конверт тут. Он тронул Барабана, поправил сено, опять принял вид дворника и, важно поглядывая вокруг себя, затрясся к дому.
Блаухер дала ему два
конверта: один очень
большой, другой очень маленький.
Написав это письмо, девушка достала из бювара своей госпожи
конверт и начала тщательно выводить адрес. В это время портьера раскрылась с другой стороны будуара, и в комнату, выпятив зоб, как гусыня, вошла рослая белая женщина лет сорока пяти, с
большим ртом и двухэтажным подбородком. Это была домовая кухарка.
Людмила. «Я, для скорости, послал мальчика на извозчике; я жду и считаю минуты… Если у вас нет, найдите где-нибудь, займите! Не жалейте денег, пожалейте меня! Не губите меня из копеечных расчетов! Или деньги, или вы меня не увидите
больше. Деньги пришлите в запечатанном
конверте. Любящий вас сын Николай».
Около моей двери лежал
большой серый
конверт. Я поднял его.
— Я должен вам сказать… — пробормотал он, смущаясь еще
больше, и в груди у него что-то екнуло; он торопливо сунул
конверт в карман и продолжал: — Извините, я… я оставлю вас на десять минут…
А тем временем они пришли на мезонин, и здесь еще лучше чистота и порядок: пол весь мылом вымыт и хвощом натерт, так что светится, посередине и вдоль всей чистенькой лестницы постланы белые дорожки, в гостиной диван и на круглом переддиванном столе
большой поливанный кувшин с водою, и в нем букет из роз и фиалок, а дальше — спальная комната с турецким ковром над кроватью, и опять столик и графин с чистой водой и стакан, и снова другой букет цветов, а еще на особом столике перо, и чернильница, и бумага с
конвертами, и сургуч с печатью.